Фото: НДИ

Фото: НДИ

О пенсиях для репатриантов и не только…

 

Речь идет не о пособии «на бедность», а об уровне социальной приемлемости и социального достоинства

Официальный пресс-релиз партии НДИ сообщает: «Поскольку переговоры между партией «Наш дом Израиль» и министерством финансов о решении пенсионной проблемы репатриантов зашли в тупик из-за позиции Минфина, НДИ не намерена поддерживать предлагаемый правительством проект госбюджета.

На переговорах с Минфином НДИ выдвинула программу, предполагающую проведение широкой пенсионной реформы. Состоялось три раунда переговоров между переговорной группой НДИ, в которую входят депутат Кнессета 17 и 19 созывов Леонид Литинецкий и бывший гендиректор министерства алии и абсорбции Одед Форер, и министерством финансов. По окончании третьего раунда переговоров, члены переговорной группы проинформировали главу партии НДИ Авигдора Либермана. о нежелании Минфина выделить необходимые финансовые ресурсы для проведения в жизнь пенсионной реформы.

Остается только сожалеть, что правительство в рамках коалиционных соглашений выделило огромные суммы ультраортодоксам, полностью проигнорировав интересы репатриантов, которые служат в армии, работают, платят налоги, тем самым пополняя государственную казну. Партия НДИ проголосует против проекта госбюджета в случае, если для репатриантов денег не найдется.

О сути пенсионных проблем репатриантов и перспективах их решения идет речь в беседе нашего корреспондента с депутатом Кнессета 17 и 19 созывов Леонидом Литинецким, который представляет партию НДИ на переговорах с минфином по вопросу о пенсиях.

— Первым делом обрисуй, в чем суть проблемы.

— Это – не простая материя. В последние годы все чаще и чаще звучат вопросы от коренных израильтян: ну, какие еще специфические олимовские проблемы есть у репатриантов 90-х после 25 лет жизни в Израиле? Их сегодняшние проблемы, мол, это, по сути, те же, которые стоят перед всем израильским обществом. Почему вы настаиваете на каком-то специальном выделении проблем русскоязычной общины?

— Я тебя перебью, потому что хочу понять: эти вопросы возникают у израильского обывателя или у чиновника?

— Хороший, правильный вопрос. Конечно, таково настроение обывателя, но оно отражается в позиции чиновника. Или, наоборот, чиновник, в силу своих интересов, задает подобную позицию и подталкивает к ней обывателя, которому тоже удобней так думать. Здесь все взаимосвязано. Все – люди, и чиновники, в данном случае – это те же обыватели. Впрочем, мы еще вернемся к тому, как такие установки отражаются на практике.

— А что вы, те, кому репатрианты доверяют отражать и защищать их интересы, об этом думаете, что отвечаете на подобные вопросы?

— С одной стороны, я подобные вопросы, как это ни покажется странным, воспринимаю как комплимент. Значит и мы, репатрианты 90-х, и те, кто в меру своих сил действительно пытался им помочь, защитить от суровых ветров абсорбции, чего-то действительно добились. Люди работали и работают, приобретают жильё, пробивают с тем или иным успехом пресловутый «стеклянный потолок», занимая порой  ключевые посты в различных израильских структурах, вырастили детей, дали им образование и они служат в армии Израиля… Но, с другой стороны, время выявило проблемы, корни которых лежат там же, в 90-х, в репатриации миллиона людей. Раньше эти проблемы просто не могли проявиться, и потому, что были заслонены более насущными темами, и просто потому, что время их понимания естественным образом назрело в последние годы, когда многие из приехавших тогда репатриантов подошли или подходят к пенсионному возрасту!

— Как я понимаю, ты говоришь о проблеме пенсий для репатриантов?

— Да, в первую очередь именно о проблеме пенсий. Она, конечно, касается всего израильского общества, где к ней относились просто безобразно и варварски. Но репатрианты, у которых нет наследственных выплаченных квартир, а есть и еще долго будут нелегкие машканты и банковские ипотечные ссуды, практически нет серьезных накоплений, — а с чего их было делать при очень небольших зарплатах у большинства зарплатах. а у многих еще учатся дети в университетах и колледжах, чью учёбу надо оплачивать. Все они чувствуют эту проблему многократно болезненней остальных. Алию 90-х, если эта проблема не будет решена, при наших, весьма немалых ценах, ждет просто ужасающая финансовая пропасть с выходом на пенсию! Речь идет о тех, кому сейчас от 55 до 65, кто проработал в Израиле 17-25 лет. И это должно волновать не только их самих и их детей, но и государство. Ведь если не решится пенсионная проблема этих людей, то они не смогут продолжать выплаты по машкантам и ссудам, значит, или многих из них отправят на улицу, чего, я надеюсь, еврейское государство не допустит, или им понадобится продавать машины и квартиры и уходить в социальное жилье, с которым тоже проблема. Мы говорим примерно о 250.000 человек, больше, чем пол-Тель-Авива, о тех, кто нуждается в срочном решении в режиме сигнала SOS. Проблема, которая, даже опоздав, сегодня еще может быть решена, пусть не щелчком пальцев, но в рабочем режиме, завтра грозит привести страну к экономическому коллапсу, схожему с недавним американским кризисом. А мы не Штаты, у нас таких «подкожных» ресурсов нет. Вот с чем играют наши оппоненты, не желающие нас ни слушать, ни понимать.

— Может быть, правительство рассчитывает на то, что этих людей будут содержать их дети? Это, конечно, горький и печальный юмор, но другого объяснения происходящему я не вижу.

— Дети… Во-первых, взваливать на них недоработку государства просто безнравственно, во-вторых – представляешь себе, что будет, если все эти люди станут обузой (давай уж называть вещи своими именами) для 100.000 молодых, неокрепших семей, которые сами еще не встали на ноги и нередко нуждаются в помощи, которым предстоит вкладывать в своих детей… Невнимание к первому поколению репатриантов может оставить неконкурентоспособным третье поколение… И тянуть детям придется не наших родителей, советских людей, ко всему привыкших, с весьма скромными запросами, а тех, кто уже 20 лет как встроен в цивилизованную жизнь. Представляешь, какие моральные травмы всех нас ждут? Боюсь, психологические проблемы 90-х покажутся нам милыми воспоминаниями по сравнению с реальностью.

— Леня, ты был депутатом Кнессета двух созывов и знаком с деятельностью разных израильских  партий. Скажи, а депутаты от других партий, люди, по идее, обличенные ответственностью и властью, они что, всего этого не понимают?

— Так я же с этого начал. Очень часто коренные израильтяне вместо того, чтобы вникнуть в нашу ситуацию предпочитают повторять: а какие еще у вас могут быть проблемы? Так удобнее думать им и их электорату. И даже если в таком списке есть один или максимум два русскоязычных депутата они очень скоро убеждаются, что пробиться через подобное отношение невозможно. Решить они ничего не могут, в конце концов, даже у самых активных опускаются руки. И, подходя, наконец, к сегодняшним реалиям, могу сказать, что всю эту психологию отторжения наших проблем мы в НДИ реально ощутили во время создания правительства и нынешних переговоров с Минфином о пенсионной реформе.

— Так что, тупик, эту стену уже не пробьешь, ситуация обречена и мы вместе с ней?

— Нет, не тупик. Опыт приходит с работой. Я занимаюсь социальными проблемами уже много лет и понимаю, что для успеха необходимы несколько вещей. Во-первых, воля политического лидера, — она у нас есть, Авигдор Либерман не упускает эту тему ни на день, и все время находится на острие процесса. Второе – внятная, тщательно проработанная формула, — она у нас тоже есть, если не возражаешь о ней подробней чуть дальше, наконец, не менее важное: юридически грамотный подход, не позволяющий БАГАЦу на корню зарубить идею. Скажем, если бы мы настаивали на предложениях, предполагающих заботу только о репатриантах, БАГАЦ бы на 100% зарубил все это, не без справедливости заявив: а почему только для репатриантов? Когда мы над этим задумались, то поняли, что нужна пенсионная реформа для всех израильтян, которая одновременно решит и проблемы репатриантов!

— И в чем же ее суть?

— Суть в том, что, впервые в Израиле мы предлагаем установить минимальный уровень дохода пенсионера. Этот  уровень дифференцирован в зависимости от трудового стажа. Репатриантов мы условно поделили на три группы. Первая: те, кто приехал в пенсионном возрасте, пенсию не успел заработать или не работал вообще (минимальный доход на одиночку среди них сегодня составляет 2.803 шек), вторая — те, кто проработал 12-15 лет, имеет мизерную пенсию и из-за этого теряет льготы по социальной надбавке, то есть получает, меньше тех, кто здесь не работал вообще и третья – люди со стажем в Израиле 20-25 лет. Для первой категории предлагаемый уровень должен составить 70% от минимальной заработной платы, т.е 3.500 шекелей в месяц на одиночку, а тем кто заработал небольшую пенсию – соответственная надбавка (у них получается от 4 до 5 тыс) на одиночку плюс льготы, предусмотренные сегодня социальной надбавкой. Есть специальные подсчеты для пар, которые должны получать порядка 7.000 шек. Требование для получение надбавки до мин.уровня дохода- израильтянин пенсионер должен официально проработать в Израиле не меньше 70% от срока проживания в стране. Для репатриантов из этого срока мы предлагаем отнимать 5 лет, ушедших на абсорбцию, а те кто приехал в пенсионном или пред пенсионном возрасте от этого требования вообще освобождаются. Это – схема, близкая к средним европейским стандартам. Подчеркиваю: речь идет о пенсионной реформе для всех, предусматривающей внятный уровень социальной приемлемости и социального достоинства. Другое дело, что такая реформа, прежде всего, решает специфические проблемы репатриантов. В то же время, представители тех групп населения, которые работают неофициально и скрывают от государства доход – на эти возможности претендовать не смогут. Работал дольше – получишь больше. Вот таковы наши предложения. Их стоимость – чуть больше, чем миллиард четыреста тысяч в год.

— И что сказали на это в министерстве финансов?

— Там схватились за голову с криком: откуда такие деньги? На что мы тихо ответили, что, во-первых, готовы обсуждать конкретные цифры и проявить при этом ответственность, а, во-вторых, деньги эти надо взять там же, где взяли 7 миллиардов для религиозных партий и еще 2 миллиарда на никому не нужные выборы.

— И что дальше?

— О ходе переговоров мы с Одедом Форером (бывшим ген.директором министерства абсорбции и участником переговоров от НДИ)  информировали Либермана после каждой встречи в минфине. После третьего раунда переговоров мы сообщили Либерману о сложившейся неадекватной ситуации,  т.к. в ответ на наши предложения минфин выдвигал нечто унизительное и бессмысленное, типа добавить всем (работавшим и не работавшим) по 200 шекелей. У этого подхода есть предыстория. О необходимости индексации пособия по старости НДИ утверждала ещё в прошлой каденции и, кстати, решение о необходимости выделения средств на индексацию пособия по старости для всех было принято ещё в Кнессете 19 созыва. На переговорах в минфине мы эту тему поднимали. Но только лишь повышение на 200 шекелей, разумеется, не решит проблему! Таким образом, назрела необходимость во встрече Либермана с Кахлоном,

— Встретились?

— Встретились. После этого на заседании нашей фракции Председатель НДИ сказал: конструктивного диалога не получается. Нас не слышат…

— Все тот же вопрос: где же выход?

— Когда я перечислял составляющие возможного успеха, то не упомянул еще один момент, а именно – политическую конъюнктуру.

Не хочется прибегать к подобным методам, но иначе не получается. Партия НДИ заявила однозначно: если не будет денег на пенсионную реформу и социальный пакет для владельцев малых бизнесов, то мы не поддержим ближайший бюджет. Это – наша «красная линия» и мы с нее не сойдем.

Марк Горин, главный редактор газеты «Спутник»